Войти как пользователь
Вы можете войти на сайт, если вы зарегистрированы на одном из этих сервисов:
Играй, музыкант! Мы будем помнить…

Играй, музыкант! Мы будем помнить…

Рейтинг 4.32 по 50 оценкам
18 Мая 2018
Играй, музыкант! Мы будем помнить…

В 2018 году должна увидеть свет книга «Рок Челябинска». Ее автор – журналист Роман Грибанов описывает самые интересные музыкальные события, случившиеся в нашем городе за последние 50 лет. Одна из глав посвящена музыкантам, которые выступали в ресторанах в 70-х и 80-х годах прошлого столетия. Именно на эти десятилетия в Челябинске пришелся расцвет «живых» ресторанных коллективов. Публикуем этот текст из не вышедшей еще книги с согласия автора.

Вообще-то говоря, мировая история рок-н-ролла неразделима с темой ресторанов и прочих кабацко-питейно-танцевальных заведений. Где битлы выступали перед своей эпохальной встречей с Брайаном Эпстайном и мировым взлетом? В кабаках и стрип-клубах Гамбурга. Где Александр Барыкин сочинил песню «Букет» и набрался опыта сольной музыкальной работы? В кафешках жаркого ночного Сочи. Где челябинская рок-группа «Томас Гавк» укрылась в лихие 90-е от невзгод в преддверии подписания контракта с Sony Music? В ресторане «Уральские пельмени».

В 70-е годы в челябинских кабаках играли лучшие из лучших музыкантов южноуральской столицы - Олег Тергалинский, Станислав Бережнов, Борис Савин, Лев Гуров, Лев Ратнер… Не просто имена – легенды!

- В 1973 году в Челябинске представители треста ресторанов и кафе совместно с чиновниками отдела культуры при горисполкоме доверили мне инспектировать деятельность ансамблей, играющих в местных заведениях общепита, кинотеатрах и на танцплощадках. На тот момент в этой сфере трудилось полтора десятка музыкальных коллективов, - рассказывает Станислав Бережнов. – В каждом ансамбле в среднем было от трех до семи музыкантов. Побольше людей работало в ансамблях ресторанов «Челябинск» и «Малахит».

«Турист», «Арктика», «Терем» и другие

В начале 70-х в «Челябинске» существовало единственное в городе варьете, правда, проработало оно всего три года. Это было детище начальницы городского треста ресторанов и кафе Варвары Ремпель. Под музыку показывали хореографические номера, девушки «с ногами от зубов» давали жару в настоящем, как на Западе, канкане – энергичном танце, долгое время считавшемся не вполне пристойным. От эффектных шпагатов и энергичных махов доморощенного кордебалета у суровой челябинской публики просто сносило крышу. Художественным руководителем варьете ресторана «Челябинск» был музыкант «Уральского диксиленда» Игорь Бурко, а Станислав Бережнов писал оркестру аранжировки. На полуголых девиц и «живых» музыкантов валом валили не избалованные подобными зрелищами металлурги и машиностроители.

Кочегаров из Уральских пельменей

Кочегаров из «Уральских пельменей»


В декабре 1971 года в Челябинске открылся ресторан «Турист», который тут же стал мегапопулярным заведением, несмотря на то, что располагался в некотором удалении от центра, практически на лесной опушке. Все дело в том, что здесь играл и пел сам Лев Гуров – солист самого популярного на тот момент в Челябинске ВИА «Ариэль». Кабацкий труд он совмещал с «ариэлевскими» выступлениями. Состав «туристского» ансамбля был более чем звездным! Здесь пел и играл на ударных Борис «Боб» Савин, на флейте и саксофонах – Георгий Анохин и Александр Тимофеев, на фортепиано – Станислав Бережнов, пел Владимир Дружков, за бас-гитару отвечал Борис (Зиновий) Рогожин. Затем на барабанах в «Туристе» играл сам Виктор Риккер, а на саксофоне и кларнете - сам Валерий Нагорный.

- Состав менялся, но главные звезды «Туриста» перечислены верно, - улыбается Станислав Бережнов. – Никаким роком, конечно, в ресторане не пахло, пели и играли лишь то, что нравится пришедшей сюда публике, а рок тогда у массовой аудитории в почете не был. Звучали в основном джазовые легкие стандарты, поп-песни советских композиторов, эстрадные мелодии, короче, общедоступный музыкальный мейнстрим. Ничего особенно оригинального, достаточно стерильная концертная программа в умеренном темпе. Но играли очень круто, что оценила не только публика, но и коллеги. Через месяц после открытия «Туриста» к нам пришел с претензиями басист из другого ресторана. Заявляет, мол, чуваки, а вы чего тут филармонию развели? У вас же парнаса не будет!

Парнос, парнас, парнус - это вознаграждение ресторанным музыкантам за персонально исполненную для кого-либо песню. Именно парнас для работающих в заведении общепита артистов являлся основной строкой дохода. И самым высоким в начале 70-х он был у артистов из «Челябинска»! За счет вместительного зала, близости с железнодорожным вокзалом и наличия гостиницы публики здесь всегда было много. А «туристы» брали скорее креативностью, заманивая к себе публику не массовую, но модную и интеллигентную.

В «Челябинске» блистали Олег Тергалинский, теноры-саксофонисты Виктор Подкорытов и Виталий Плотников, гитарист Анатолий Кочегаров, один из лучших в городе пианистов Вячеслав Петров, гитарист Александр Панафидин. В ресторане «Южный Урал» работали пианист Игорь Киселев, басист Дима (Давид) Огинец, затем из «Туриста» перешли Валерий Нагорный и Борис «Боб» Савин. Потом этот ансамбль почти в полном составе перешел в «Уральские пельмени». Там потом успехом пользовались гитарист Юрий Чернышов и пианист Александр Немцев. По другую сторону от площади Революции приглашал всех желающих не только закусить-выпить, но и послушать живую музыку ресторан «Арктика» с главной звездой – Львом Ратнером, одним из основателей ансамбля «Ариэль». С ним вместе радовали челябинцев Александр Егоров (гитара), Владимир Козионов (контрабас), Геннадий Матвеев (ударные) и вокалист Юрий Усенко. Серьезную конкуренцию этим заведениям составил ресторан, открывшийся при гостинице «Малахит», здесь снова проявил свой талант легендарный для Челябинска музыкант Олег Тергалинский (тромбон и фортепиано), играл на трубе Юрий Клишин, Федор Беккер зажигал на саксофоне, а Владимир Риккер – на контрабасе. В «Малахите» тоже действовало варьете, но уже не такое крутое, как когда-то в «Челябинске».

летний сейшн в санатории Увильды

Летний сейшн в санатории «Увильды»


«Центровые» рестораны создавали так называемый «бермудский треугольник», можно было начать гулять в ресторане «Заря» (перекресток Воровского - Ленина), продолжить слушать музыку в «Южном Урале» (перекресток Ленина - Цвиллинга) и завершить вечер танцами под оркестр ресторана «Арктика» (перекресток Ленина - Кирова). Были и заведения с живой музыкой уровнем поскромнее и размерами помельче – «Солнечный» на улице Кирова, где в разные годы играли Валерий Истомин и Владимир Ситников, «Волна» на Смолино, «Весна» на ЧМЗ, «Терем» с банкетным залом «Изба» на улице Каслинской. Последний хоть и не входил в «бермудский треугольник», но очень котировался из-за хорошей кухни и отличного оркестра, где успели поиграть Леонард Спадавеки, Тахир Нигматулин, Олег Плотников, Игорь Рахман. Двое последних музыкантов играли не только в ресторане, но и в знаменитом челябинском ансамбле «Уральский диксиленд».

- Все челябинские ресторанные музыканты общались между собой, и излюбленным местом встреч была «биржа» - место у входа в Центральный гастроном напротив площади Революции, - вспоминает Лев Ратнер, в течение 10 лет руководивший оркестром ресторана «Арктика». – В самом центре гастронома, под аркой, было ограждение, она называлась «коновязь», там и кучковались после работы музыканты из «Арктики», «Зари», «Челябинска», «Южного Урала» и других ресторанов и кафе. Рассказывали анекдоты, делились последней информацией, сплетнями и слухами, обсуждали музыку. «Биржа» существовала до введения в СССР сухого закона, после которого рестораны растеряли большую часть публики и быстро сократили из своего штата оркестры.

Программа у нас простая, программа у нас такая…

Обычно ансамбль в ресторане строил свою программу из трех отделений. Первое – инструментальная музыка, в основном игрались несложные джазовые и эстрадные стандарты. Артисты выходили на сцену в семь или в полвосьмого вечера: ресторан только заполняется, пришедшие люди начинают заказывать блюда, кушать и выпивать, но никто еще не собирается танцевать. И оркестр, естественно, к себе особого внимания не привлекает, но уже создает атмосферу праздника. Несмотря на то, что посещение ресторана было в 70-е и 80-е годы обычным делом для массовой публики, все же это было событие: хрусталь, белые скатерти, вежливые официанты, вкусные блюда. И изюминка на торте маленького праздника жизни - живая музыка! Второе отделение – обязательно с солистом, пошли любимые народом песни, можно уже пригласить на танец жену или блондинку из-за соседнего столика. И третье – композиции на заказ, за парнас.

Оркестры челябинских ресторанов практически не отличались друг от друга по исполняемому репертуару. Ориентация была единая – музыкальный мейнстрим, что слушает страна, то исполняется в ресторанах. Ты можешь быть крутым джазменом, обожать Чарли Паркера или знать наизусть все песни из репертуара Earth, Wind & Fire, но если массовая аудитория напевает Антонова, то ты обязан вживую ярко и сочно исполнять песни про «летящие походки» и «абрикосовые улицы». И постоянно держать руку на музыкальном пульсе. Для этой цели, например, в ресторане «Арктика» была введена должность дежурного по оркестру. Один музыкант из ансамбля обязан был каждое субботнее утро просматривать телепередачу «Утренняя почта», записывая программу на магнитофон и интуитивно на слух определяя хитовые песни. С 16-00 до 18-00 в ресторане был перерыв, и в это время оркестр собирался на субботнюю репетицию, где разучивались прозвучавшие несколько часов назад по телевизору горячие хиты. Раскладывались ноты, которые заблаговременно расписывал дежурный, включалась запись, композиция прослушивалась, быстро обсуждалась и два-три раза прогонялась вживую. И уже вечером ансамбль «на сеансе» (так ресторанные артисты называли выход на сцену) был готов выполнить самый свежий заказ публики. Утром вся советская страна наслаждалась премьерой «Миллиона алых роз» в «Утренней почте», а вечером эта песня уже звучала на сцене челябинской «Арктики»!

Крутится или не крутится «Волчок»?

Именно солист определял лицо ресторанного оркестра, от его сценической харизмы зависело 50 процентов успеха группы. И дело даже не в вокальных данных. Человек мог петь лучше всех в Челябинске, но умение выступать в ресторане - это особый дар. Завести пьющую и закусывающую публику, привлечь внимание к себе, создать в зале особое праздничное настроение – на это были способны далеко не многие, даже самые одаренные вокалисты.

Оркестр из Арктики

Оркестр из «Арктики»

- Однажды к нам в «Арктику», когда ушел вокалист Юра Усенко, отдел культуры направил певца с консерваторским образованием, - вспоминает гитарист Тахир Нигматулин. – Вышли, играем, и «образованный певец» начинает хорошо поставленным академическим баритоном выводить рулады, а оркестр-то играет всеми любимый хит «Земля в иллюминаторе». Публика в шоке: как под это танцевать? Танцующие люди останавливаются, потом расходятся, настроение падает. Тут пошла еще одна заводная вещица – популярнейшая в то время «Крутится волчок» группы «Круиз». Там ритм-энд-блюзовая основа, композиция очень танцевальная и всегда в зале пронималась на ура. А этот засланный «классик» опять со своим оперным баритоном по нотам правильно выводит. И снова все за столики вернулись… Не катит народу такое академическое исполнение. На следующий день певца от «культуры» в нашем дружном ансамбле больше не было. Дирекции заведения нужен был план, и требования к музыкантам ставились очень жесткие – чтобы публика была довольна: пела-танцевала, пила и заказывала, здесь ресторан, а не концертный зал. Для успешной работы на сцене ресторана певец обязан был обладать важнейшим качеством – музыкальной толерантностью. А еще нужна была феноменальная музыкальная память! Однажды работаем в «Арктике» с подменным составом, из зала просят исполнить «Цыганочку», а мне гитарист, имевший классическое образование, просит дать ему ноты. Этого «музыканта» тогда на смех подняли – какие ноты, все на слух обязан помнить и играть! Когда меня принимали на работу в оркестр, то руководитель достал толстенную книгу с текстами песен и тональностью. Их было несколько сотен – весь возможный репертуар, который нужно знать и играть, начиная от романсов 40-х годов и заканчивая хитами, вышедшими вчера. Меня попросили пять раз наугад открывать страницу и исполнять случайно выпавшую композицию. Я все пять раз играл, попадая в мелодию и гармонию, и был принят на работу.

Солистами в ансамблях челябинских ресторанов в подавляющем большинстве были певцы-мужчины. Самые известные среди них – Юрий Усенко («Арктика»), Александр Табинаев («Челябинск»), Владимир Дружков («Турист»), Виктор Ренер («Уральские пельмени»), Игорь Захарьин. Последний певец был настоящей суперзвездой, вот его публика не просто любила, она его «хавала». Игорь работал в «Южном Урале» и мог спеть известную песню в другом тембре, вообще – по-другому, но каждую вещь, исполняемую со сцены, он на 1000 процентов переживал, и эта страсть, эти неподдельные, ненаигранные человеческие эмоции мгновенно передавалась залу. Фраза «Во дает, мужик!» - это самый банальный комплимент, которым публика одаривала Захарьина. А вот фишкой Виктора Ренера стали западные хиты, у певца была способность к языкам, и ему особенно удавались именно англоязычные вещи, которые массово заказывались посетителями. И Ренер исполнял их так лихо и так близко к оригиналу, что люди требовали исполнить песню на бис.

ресторан Челябинск поет Александр Табинаев

Ресторан «Челябинск», поет Александр Табинаев


- В ресторан на вокал брали только ярких певцов, - говорит Тахир Нигматулин. – Какой-нибудь Валерий Меладзе, талантливый, но сценически блеклый и к перевоплощению в каждой песне неспособный, в «Южном Урале» бы не прижился.

Женский вокал в ресторанах был чрезвычайной редкостью. Одной из самых ярких звезд была Алла Сухинина, певица из подменного состава Станислава Бережнова, она пела в «Арктике». В популярное заведение на улице Кирова народ какое-то время ходил именно «на Аллу»: дама на сцене – экзотика! А в ресторане «Южный Урал» огромной популярностью пользовалась певица Галина Гашек по прозвищу Люба.

- Почему «Люба», сейчас расскажу, - улыбается Тахир Нигматулин. - В один день в зале гуляли представители криминальной среды, а Галя исполнила песню из репертуара Любови Успенской. Вдруг к сцене подходит подвыпивший посетитель, явный криминал, и, загибая пальцы, заявляет… что наша певица поет под фонограмму. Татьяна тогда в микрофон на весь зал потребовала музыкантам остановиться. И в полной тишине она а капелла, то есть без аккомпанемента, спела композицию Успенской. Голос у Гашек был потрясающий, схожий по тембру с Успенской – ресторан взорвался аплодисментами, а выпивший товарищ долго извинялся. У «Любы» была та самая харизма, которой обладает далеко не каждый эстрадный исполнитель.

Скрипач в законе

Посещавшие рестораны представители старого поколения криминалитета 70-х любили повторять фразу из песни Александра Розенбаума - «Скрипач всегда в законе». То есть к ресторанным музыкантам эти ребята не лезли, а за исполнение песни под заказ не заплатить считалось неприличным. Если и случались конфликты, то по причине сильного опьянения посетителя, и такие скандалы осуждались в самой криминальной среде. Однажды в «Южном Урале» один из пьяных бандитов кинул прямо на сцену стул, желая попасть в музыкантов. Стул в полете перехватила Галя Гашек и тут же метнула его обратно. Нашкодивший «пехотинец» немедленно был отчитан за случившееся авторитетом. Перед ансамблем извинились.

Все это закончилось в конце 80-х, когда в ресторан пошло молодое поколение бандитов, ошалевших от больших денег. В зале во время танцев нередко возникали стычки и драки, в «Южном Урале» случалась даже стрельба. На переломе десятилетий из ресторанов ушло большое количество классных музыкантов, не желающих терпеть подобную атмосферу.

- В Леню Спадавеки в один из вечеров метнули бутылкой прямо в голову, если бы он не увернулся – убило бы, - вспоминает Тахир Нигматулин. – Он закончил песню и объявил, что уходит из оркестра. Навсегда.

- Я еще успел в конце 80-х поиграть в «Арктике» с Олегом Стерховым на клавишах и драм-машине и подменял в «Уральских пельменях» Сашу Немцева, - говорит Станислав Бережнов. – Полтора года унижений… Полный зал бандитской братвы, которые хоть и не стреляли в зале, но фужерами в музыкантов кидались. Беспредел был полный, уважения к людям, находящимся на сцене никакого, лезут, жирными руками за фортепиано хватаются, требуют играть по заказу немедленно. Иной раз уходили после работы через служебный вход и сигали через забор – лишь бы на бандитов не напороться.

Здравствуй, ларингит!

Работа ресторанного оркестра при социализме строилась в соответствии со строгими капиталистическими принципами. Музыканты из собственного дохода собирали (покупали) звукоусилительную аппаратуру и за свой счет ее ремонтировали (делать это приходилось часто). Инструменты также приобретались и обновлялись на свои деньги. Болеть – нельзя, хочешь взять больничный – нет проблем, но тогда твое место займет другой желающий (их было десятки), а ты ищи другой ресторан. В крайнем случае, если заболел, найди сам себе подмену. Пахать приходилось наизнос, по шестидневному графику. И если «Арктика» отдыхала в понедельник, то оркестр «Южного Урала» брал выходной во вторник, «Уральские пельмени» - в среду, то есть музыка в ресторанах Челябинска звучала каждый день непрерывно. В один год закрылись на ремонт «Заря» и «Южный Урал», а привыкшая к хорошему «центровая» публика требовала постоянно живой музыки. И тогда руководство «Арктики» поставило перед оркестром условие – работаем каждый день, без выходных. Социализм, говорите? Инструменталисты еще как-то находили себе подмену, а вот вокалист ансамбля в течение трех месяцев каждый вечер (!) выходил на сцену. Результат – ларингит.

оркестр ресторана Южный Урал

Оркестр ресторана «Южный Урал»


Когда музыканты ресторана уходили в отпуск, они всегда сами приводили себе замену – друзей или знакомых, часто – желающих подзаработать преподавателей музыкального училища или института культуры. Еще бы, ведь при среднем заработке в СССР в 120 рублей челябинский музыкант из ресторана мог ежемесячно только на парнасе максимально получать до 600 - 700 рублей! Плюс официальная зарплата. Понятно, что за места в оркестре держались.

- Я когда ушел из «Уральского диксиленда» в ансамбль ресторана «Уральские пельмени», то Игорь Бурко сказал мне с некоторой обидой: «На чашку пельменей музыку променял!», - вспоминает пианист Владимир Путилов. – Но другие участники «Диксиленда» мне даже где-то завидовали, гастрольная жизнь – не сахар, а денег получаешь меньше. Тот же Боб Савин, покинув ресторан ради участия в «Уральском диксиленде», сумел вернуться обратно и считал, что ему очень повезло. Но в большинстве ресторанов Челябинска парнас, как правило, не превышал 200 - 300 рублей в месяц. Поэтому было нормальным явлением, когда музыканты из ресторана переходили в гастрольные филармонические коллективы – уровень профессионализма позволял, и хотелось чего-то нового, а затем, вдоволь нахлебавшись гастрольной жизни с постоянными переездами и плохими гостиницами, возвращались к прежней, оседлой жизни.

Парнас и «пиджаки»

Итак, когда публика находилась уже в нужной кондиции, начинали звучать динамичные песни отечественной эстрады а-ля Юрий Антонов и третье отделение плавно перетекало в парнасовое, то есть в исполнение песен на заказ. Здесь уже допускался и даже приветствовался драйв на сцене. Посетитель ресторана, отдавший музыкантам свои кровные деньги, обязан быть удовлетворенным.

- Случалось так, что если мы замечали – заплатившему за заказ песни человеку не понравилось, как мы ее исполнили, то деньги возвращались, - вспоминает Владимир Путилов. – Но это единичные случаи! Обычно всем все нравилось – ведь в ресторанах работали первоклассные челябинские музыканты.

За исполнение песни под заказ платились не самые большие деньги, обычная такса – три-пять рублей. Реже – десять. Случалось, что загулявшие посетители готовы были за любимую композицию отдать и 25 рублей, и даже 50!

- Однажды подходит к сцене мужик, размахивает полсотенной бумажкой, - вспоминает Тахир Нигматулин. – И просит исполнить песню с названием «Три дня как кони мчались…». Мы в растерянности – не знаем этой вещи. Друг у друга спрашиваем, в песенники заглядываем – не можем вспомнить. Пришлось честно признаться в этом VIP-заказчику. Он обиделся, конечно, возмутился, укорял даже нас: «Эх вы, эту песню вся Колыма поет, а вы не знаете!». Ну, как говорится, «лучше вы к нам».

- В «Колосе» был случай, - вспоминает Путилов, - один мужчина кавказской национальности дает нам крупную купюру за исполнение песни и выкрикивает на весь зал: «Островский сказал – адын раз живем!», перефразируя известную цитату автора романа «Как закалялась сталь».

- В кафе «Юность» примерно раз в неделю к сцене подходил человек, давал приличную сумму денег, заказывал песню и… немедленно уходил из зала, - рассказывает Тахир Нигматулин. – Мы были в полном недоумении от таких его таинственных исчезновений, но оплаченную композицию играли честно от первой до последней ноты. Выяснилось затем, что этот человек жил в квартире, находящейся ровно над сценой «Юности» (кафе располагалось в многоэтажке). И когда к нему домой приходили гости, он просто спускался вниз, заказывал песню, быстренько возвращался в компанию, и вместе они наслаждались музыкой. Через пол.

Ратнер и его оркестр АрктикиРатнер и его оркестр «Арктики»


- А у нас один таксист, охмурявший в ресторане студентку с иняза, требовал для своей интеллигентной спутницы, видимо по ее просьбе, немедленного исполнения песни «Въезд - тудэй!», - смеется Тахир.

- Кому какие слова близки, так он название песни и произносит, - говорит Станислав Бережнов. – В «Малахите» постоянно вечером в ресторан приходили торговцы фруктами из Азербайджана, жившие здесь в гостинице и любившие гульнуть. Один торговец склеил барышню, и та попросила заказать для нее популярную песенку «Мария Магдалина». Азербайджанец подходит к оркестру: «Марину-мандарину сыграй, да!». А однажды в «Туристе» подходит посетитель и просит исполнить песню «про муху». Мы вспомнить такой хит не можем и просим напеть. И мужик напевает песенку про «поезд из Чаттануги Чу-Чу» из фильма «Серенада Солнечной долины», но почему-то со словами «…а по паркету ходит муха».

Были и обратные случаи.

- Как-то раз подходит к сцене мужик с рублем в руках, просит сыграть «Малиновку», - улыбается Такхир. – Я ему и отвечаю, мол, играем только по программе, подожди. Мужик намека не понял и через полчаса опять со своей рублевкой лезет – все «Малиновку» свою хочет. Я опять, типа, мужик, пойми – играем по программе… Под конец вечера он никак свой рубль пристроить не может, опять идет. Я тогда направил его к официанту, мол, обратись официально, тебе оформят заказ, не лезь к оркестру, у нас программа. Через пару минут мужик разочарованный от официанта идет: «А мне сказали, «Малиновки» нет, только водка в наличии…». Пожалели мы человека, сыграли уже бесплатно.

Передача денег от посетителя оркестру был в высшей мере деликатным процессом. У ансамбля парнас обычно принимал наименее заметный музыкант, сидевший с края сцены. Передаваемая из рук в руки наличка легко могла сойти за нетрудовые доходы, а это статья УК, по которой можно было получить реальный срок. Но так как сами работники ОБХСС приходили в ресторан и тоже платили деньги за песню под заказ, артистов органы щадили, милиция понимала, что в данном случае доходы вполне трудовые.

Когда парнас не шел, музыканты зачастую устраивали «провокацию», громко объявляя «холодному» залу, что сейчас они исполнят песню специально по заказу для, скажем, Флюры.

- Была такая реальная очень милая официантка в «Уральских пельменях» - Флюра, мы однажды по случаю просто спели для нее песню в день рождения, - рассказывает Путилов. - Тут же пришел заказ для другой именинницы! С тех пор так и повелось – если нет заказов, иногда объявляли: «Для Флюры в день рождения», при этом Флюра нам понимающе улыбалась из зала, и это частенько срабатывало – очевидно, в зале были именинницы, которым тоже хотелось послушать песню в свою честь.

Еще было такое понятие, как «пиджак» или «парнасмен» - человек, который приходит в ресторан в сумеречном настроении, но при деньгах, и он готов заказывать одну и ту же песню, непрерывно повышая ставки за ее исполнение.

- Для такого «пиджака» мы однажды несколько раз за вечер исполнили «Ваше благородие, госпожа удача», - говорит Тахир. – Мы тогда работали в «Южном Урале» подменным составом, постоянный оркестр никогда бы не пошел на такое повторение, вызывающее у всей остальной публики неприятные ощущения. А нам платят, мы и поем, поем, поем одну и ту же песню, все время получая большие и большие деньги.

Власть или продюсеры?

Все музыканты ресторанных ансамблей 70-х с благодарностью вспоминают деятельность Станислава Бережнова на должности инспектора общественной комиссии при горисполкоме, которая контролировала вопросы «бытовой музыки» - работу ансамблей, играющих в местных ресторанах. В это десятилетие музыкант по призванию Бережнов выполнял функции продюсера, придумав систему, которая постоянно повышала качество ресторанных ансамблей, не позволяя оркестрам закисать в каше постоянного репертуара. При Бережнове музыканты в ресторанах, даже играя каждый вечер фактически одни и те же песни, постоянно совершенствовали уровень собственного профессионального мастерства. Станислав Васильевич придумал проводить ежегодные смотры-конкурсы ресторанных ансамблей. Это был челябинский музыкальный гамбургский счет: ты можешь слажать на сцене «Арктики» или «Колоса» - подвыпившая публика не заметит, дирекция простит. А вот на конкурсе под контролем Бережнова ты обязан выложиться на 200 процентов, показывая свой настоящий класс, здесь любой промах будет на виду. Составы ресторанных ансамблей не менялись много лет, и конкурсы Бережнова во-первых, встряхивали их участников, заставляя самосовершенствоваться, чтобы не ударить в грязь лицом перед коллегами. Во-вторых, руководители оркестров могли присмотреть талантливую молодежь из небольших ресторанов типа «Весны» или «Волны» и произвести замену застоявшемуся артисту центрового заведения.

По сути, Бережнов в 70-х годах регулярно проводил в Челябинске настоящие джазовые фестивали с участием реально лучших музыкантов города. Хотя продюсеру и приходилось немного хитрить в поисках компромисса с советской идеологией, в те времена джаз не очень жаловавшей. Например, бралась для конкурса какая-то советская песня, но для нее делалась аранжировка в стиле Chicago или Blood, Sweat & Tears, и исполнялась композиция с соответствующим драйвом и всевозможными инструментальными импровизациями. Допускалось и немного джазовой классики вроде «Moon river» или «Caravan». И каждый год побеждал разный ансамбль, хотя чаще других лучшим считался тот состав, в котором работал челябинский гениальный аранжировщик и джазмен Олег Тергалинский.

Тергалинский на тромбоне, дуэт степистов и кордебалет - варьете в ресторане Челябинск

Тергалинский на тромбоне, дуэт степистов и кордебалет — варьете в ресторане «Челябинск»


- А я однажды получил персональное звание «Лучший органист года», - улыбается Владимир Путилов. – Такие индивидуальные звания «лучшему гитаристу» или «лучшему барабанщику» по результатам конкурсов музыкальных ансамблей города высоко котировались среди коллег и обязывали быть более требовательными к своему профессиональному мастерству.

Еще одна блестящая продюсерская идея Станислава Бережнова – летние выездные сейшены. В июле, когда многие ресторанные оркестры уходили в отпуск, из лучших музыкантов собирался состав уровня best from the best, и эта звездная сборная уезжала на месяц играть в санаторий «Жемчужина Урала». Обмен опытом шел колоссальный, рождались новые идеи, обсуждались всевозможные фишки в подаче музыкального материала.

- Мы работали в «Жемчужине» только за еду! – смеется Владимир Путилов. – То есть за выступления на танцах в санатории нам не платили ничего, зато селили в приличные номера и кормили за счет заведения – и отдых, и с выездной семинар по обмену опытом с коллегами. Каждое лето благодаря Бережнову я после таких сейшенов возвращался в свой ресторан полный новых замыслов.

А вот недобрым словом ребята из «Арктики» или «Южного Урала» вспоминают чиновницу отдела культуры Светлану Чекову. Она пыталась внедрить в Челябинске столичную систему МОМА (Московское объединение музыкальных ансамблей), когда состав не был приписан к какому-то постоянному ресторану, а по воле чиновников от культуры был обязан играть сегодня в кафе «Салют», завтра в «Челябинске», послезавтра в «Тереме» и так далее. Светлана Чекова тоже продюсер, только со знаком минус, ее скорее волновала власть над ансамблями, нежели развитие профессионализма оркестров. Чекова могла не дать «литовку» - разрешение на исполнение той или иной песни. Могла специально прийти вечером в ресторан и в специальном акте зафиксировать факт исполнения «нелитованных» композиций – из репертуара немецкой группы Dschinghis Khan или безобиднейшего «Московского озорного гуляку» Сергея Сарычева и группы «Альфа». И тогда неугодные коллективы должны были идти на поклон к Чековой. К счастью, в ресторанной среде даже в 70-х годах царила рыночная экономика, понимавшие нужность для кассы работы оркестра директора ресторанов ополчились против чиновницы, и гнилая столичная система провалилась.

А судьи кто?

- В 70-е да и в 80-е годы я не припомню каких-то явных эксцессов и приключений в ресторанах, - говорит Владимир Путилов. – Заведения были доступны, люди туда ходили вполне обычные, никто не выделялся. Особенности, конечно, были, например завсегдатаи «Колоса» - это лица кавказской и среднеазиатской национальности, торговавшие на Центральном рынке. Они любили свою национальную музыку, которую ансамбль «Колоса» знал и со всем восточным колоритом и страстью исполнял. Проследить за кавказской диаспорой в нашем ресторане и заодно поужинать под музыку любили сотрудники уголовного розыска Центрального района. А в центровую «Арктику» предпочитали ходить военные - офицеры танкового, автомобильного и штурманского училищ Челябинска. Пили они немного, но людьми были веселыми, с удовольствием танцевали под оркестр.

- Зажиточным гражданам в СССР денег девать было некуда, точнее, было очень мало возможностей их потратить, - рассуждает Тахир Нигатулин. – Вот и спускали доходы в ресторанах. Поэтому от посетителей в 70-е отбою не было. В «Арктику» очередь стояла, на улице народ освободившегося столика дожидался! А в летнее время администрация ресторана желающих запускала во дворик, они там рассядутся на ящиках и через выходящие из зала окна слушают, как мы играем.

Публика в рестораны ходила самая разная. Много было таксистов, они неплохо зарабатывали, и в их среде любили красивую жизнь. Как ни странно, постоянными завсегдатаями ресторанов и большими любителями музыки были… грузчики челябинских мебельных магазинов. У этих парней каждый день появлялась лишняя десятка, которая тут же прогуливалась в кабаке. Активно ходили в заведения потанцевать представители сферы торговли. Из гостей города особенно ценились приезжие из Прибалтики, практически иностранцы, всегда делавшие хорошие заказы и ценившие хорошую музыку. В челябинских ресторанах был даже «женский день» и «мужской день». В воскресенье вечером столики и место возле сцены оккупировали дамы – продавцы, хорошо зарабатывающие на левом товаре, сотрудницы парикмахерских и прочей сферы услуг. А в понедельник приходили подлечиться после вчерашнего мужчины. Самых разных профессий.

- И заказов всегда было много, - вспоминает Тахир Нигатулин. – Я когда работал в «Уральских пельменях», у нас была даже специальная книжечка, куда записывалась заказанная песня, доходило до того, что выстраивалась очередь до 30 композиций и за каждую из них были заплачены деньги. И свои трешки и пятерки несли не какие-то «цеховики», а в большинстве своем обычные люди.

Учиться, учиться и учиться…

оркестр Уральских пельменей

Оркестр «Уральских пельменей»



Участники ансамблей из «Арктики» или «Терема» для развития профессионального мышления, навыков импровизации, формирования собственного исполнительского стиля обязательно должны были помногу слушать игру мировых звезд. Для этого у всех музыкантов имелись катушечные магнитофоны. И не просто магнитофоны, уважающий себя гитарист или барабанщик старался приобрести дорогой и дефицитный аппарат! Хорошим тоном считалось иметь в квартире «Комету», этот «маг» был дешевле остальных, работал на трех скоростях (9,53 см/сек., 4,76 и «девятнадцатой»), но вмещал только 250-метровые катушки. «Тембр» стоил дороже – 350 рублей и хотя мог работать с 350-метровыми катушками, но имел всего одну скорость 19,05 см/сек. Как правило, музыканты имели многие километры магнитофонных записей, в основном артистов-исполнителей, на своем инструменте, басисты ловили партии Стэнли Кларка, гитаристы внимали Джорджу Бенсону и так далее. Для прослушивания в основном использовали среднюю скорость (9,53 см/сек.), позволяющую при достаточном качестве записи экономно расходовать магнитную ленту, ведь она тоже была дефицитом. Местным подражателям Рэя Чарльза и Луи Армстронга необходимо было не только слушать много хорошей музыки, но и уметь «снимать» ее – расшифровывать и переносить на нотную бумагу отдельные партии, что было непросто при низком, как правило, качестве записей. Им в помощь появились трехскоростные магнитофоны «Маяк», они были технически совершеннее и предоставляли пользователям больше возможностей для расшифровки музыки, записанной на средней скорости. Так, на повышенной вдвое скорости удобно было снимать басовую партию – она звучала октавой выше. Соответственно пониженная скорость, которая делала воспроизведение вдвое медленнее, использовалась для перенесения в ноты партий инструментов с высоким диапазоном и позволяла точнее расшифровывать быстрые пассажи. Но иногда требовались часы, чтобы перенести на нотную бумагу сложнейшие импровизации Чарли Паркера, Джона Колтрейна или Оскара Питерсона. Навыки расшифровки высоко ценились среди игравших в ресторанах музыкантов, а для аранжировщиков и руководителей ансамблей были просто незаменимыми.

- Для этого в начале 70-х с сентября по май многие музыканты ресторанов и кафе занимались на очно-заочных курсах руководителей эстрадных и духовых оркестров, которые вели Станислав Бережнов и Олег Тергалинский, - вспоминает игравший в «Челябинске» Анатолий Кочегаров. - Занятия проходили в ДК ЧТЗ каждую субботу и воскресенье. Основное время уделялось инструментовке и аранжировке. До сих пор у меня сохранились конспекты тех лекций, которые я частенько открываю. Помню, на занятиях по сольфеджио Стас писал на доске четырехголосную партию, и мы пели ее. У меня тогда был низкий, хорошо прокуренный баритон, и я пел четвертую, нижнюю партию. В заключение каждый музыкант должен был принести свою аранжировку и исполнить ее с оркестром, состоящим из курсистов. Я аранжировал пьесу Уэса Монтгомери «Build Thing». Потом нам выдали удостоверения об окончании курсов, которое мне в жизни и пригодилось. Мы серьезно учились и классно играли, а вы все про парнас да про драки спрашиваете…

Fineta la…

Итак, именно на 70-е годы пришелся расцвет ресторанной музыки в Челябинске, уровень профессионализма артистов, играющих в городских кабаках, считался очень высоким в масштабе всей страны. Сидящие на парнасе челябинские пианисты и саксофонисты очень достойно представляли наш город на различных всесоюзных фестивалях. В худшую сторону ситуация изменилась в следующее десятилетие. В 80-е годы в Челябинске ввели талонное распределение части продуктов питания, горожане стали жить заметно хуже, денег становилось все меньше, что, естественно, сказалось на потоке посетителей ресторанов. Плюс горбачевская борьба с алкоголем здорово ударила по местным заведениям общепита, которые, потеряв значительную часть клиентов, на живой музыке стали сильно экономить.

Смерть ресторанной музыки в Челябинске наступила в 90-х. Часть заведений просто закрылась («Южный Урал», «Турист», «Челябинск», «Арктика»), а в оставшихся руководство предпочитало выпускать на вечер какого-нибудь одинокого саксофониста, который под убогую «минусовку» заменял роскошный музыкальный пир 70-х годов. Возрождение которого случится только через четверть века.

Поделиться
Пожалуйста, оцените материал:

Уральские пельмени, ресторан

Рейтинг 5.00 по 18 отзывам
Рекомендуем
Тип заведения:
Кухни:
Русская
Средний чек:
1000 руб.
Челябинск, пр. Ленина, 66А

Комментарии

Валерий Софин
23 Мая 2018 в 20:03

Добавить комментарий

Прикрепить фотографии

Интересное. Новые материалы

Все, что вы хотели знать о сыре, но не знали, где спросить
10 Сентября 2018
4.73
Ответы на 3 самых важных вопроса о сыре: где покупать, как хранить и с чем есть.
Главный десерт августа: как выбрать хороший арбуз
15 Августа 2018
5.00
Критериев спелости августовской ягоды много, расходятся мнения и относительно точек продажи. Мы обратились к специалистам и выяснили, как не ошибиться с выбором.
Тунец: и рыба, и мясо
2 Мая 2018
5.00
В 2016 году Генеральная Ассамблея ООН провозгласила 2 мая Всемирным днем тунца. А поскольку тунец не просто важная промысловая рыба, а еще и рыба очень вкусная, то мы никак не можем обойти ее вниманием!

Популярные материалы

GRILLZON: первый в Челябинске FastCasual ресторан
11 Декабря 2018
4.82
Grillzon – это не просто новый бар, не бургерная или пиццерия в чистом виде и даже не стейковая. Это именно FastCasualRestaurant.
439 10
Mansart: бар, в котором происходят события
14 Декабря 2018
5.00
В Челябинске появилось заведение нового формата — событийный бар. Он работает по выходным и приглашает гостей на уникальные вечеринки.
Пончики, которые мы потеряли
13 Декабря 2018
5.00
Тестируем общепит на ЧТЗ. Бадди Фазуллин делится впечатлениями от посещения кафе «Мишкин Край».
Присоединяйся:
Добавить заведение
© 2015—2018 ChelRestoran.ru